fluidbonded: (Default)
Я шла по сугробам и по грязи, по лужам и по белому, вымороженному асфальту, покрытому зимними московскими солончаками. Мимо покосившихся гаражей и мимо элиток, мимо майбахов и их надменных пассажиров, мимо пикетирующих жертв Чернобыля, мимо граффити с имперками, мимо бодрых бабушек с полосатыми лентами, мимо отрешенно целующихся, смертельно влюбленных друг в друга лесбиянок. Я шла, как Саша по шоссе, как Нэнси по Кингс-роуд, бесстрашно, как Маруся, идущая в наступление, робко, как селянка идущая по стёжке за водой. И не было никакого другого смысла, кроме этого вечного движения, и, наверное, впервые у меня получилось принять эту мысль без боли.
Но если однажды это закончится, если наутро я умру, принеси для меня белоснежных гортензий. Да, я знаю, конечно, все должно быть не так. И если мир когда-нибудь все же рванет разноцветной петардой, мы должны будем оставить наши тела среди огня и порохового дыма, уйти в вечность, оставшись в памяти лишь на выцветших снимках среди улыбающихся современников. И я хочу, я так хочу оставить красивый росчерк и жирную точку в конце, бесконечно блуждать по мирам и в каждой новой жизни снова встречать тебя. Как в том фильме, который мы однажды смотрели вместе, попивая огненно-горячий пунш. Он был слишком крепким, но это было в тему, внутри от него все горело, и я тоже сгорала, я чувствовала, как с каждой минутой становится все меньше меня и все больше вечности.

With your thought in mind
I walk the streets down to the shore
And I sink into the Pacific
This is evеrything up to now ending
It was nice to believe for a while.
("Beginning in an ending", Against Me!)

Я чувствовала то же самое, и, может быть, тоже шла по улицам, как Лора, где-то на противоположном берегу Тихого океана.
Но я знала тогда, что ты тоже любишь море, что ты тоже любишь меня.
И этого было вполне достаточно.
fluidbonded: (Default)
Дорогой Дед Мороз!
Ты сам знаешь, что я вот такое существо, что всегда требую невозможного.
Но не спеши смеяться надо мной, когда начнешь рассовывать под елки айфоны и шубы. Мне в детстве рассказывал кто-то, что ты чуть ли не святой и совсем не знаешь, как это у людей бывает, когда их так плющит, что нутро лезет наружу от эмоций, что закрываешь глаза и всё в душе кричит, а после умирает, а потом оживает, да так, что начинаешь сворачивать горы, не замечая преград, выламываешь все решетки. Если не знаешь, как это, значит, тебе просто чуть больше повезло, чуть-чуть счастливее тот, кто спокоен и свободен от этого. И я тоже хочу быть спокойной и сильной, хотя совсем не хочу быть святой, или даже просто идеальной, но не смейся, ведь и в этом тоже есть своя логика.
Выслушай и меня с моими непритязательными желаниями. Я знаю, простое всегда дается сложнее, такой вот парадокс.
Я не буду заливать тебе про то, что я весь год была хорошей девочкой. Не знаю, так ли это на самом деле. Я запуталась в абсолютных понятиях и, наверное, уже не могу сказать ничего определенного о себе в рамках этих простых, устоявшихся представлений. Одно лишь знаю - я ничего не сделала со зла, ни единого поступка, из страха - да, и от растерянности, бывало. Не возьмусь судить, достаточно ли этого, чтобы считаться хорошей.
И все равно, подари мне в следующем году искренности и доверия, честности, чистоты и простоты в отношениях с другими людьми. Еще мне понадобится много душевных сил, терпения, мужества и смелости. Дружба, которая как компас, провела бы по жизни. Любовь, такая, что уже совсем-совсем ничего не боишься - пусть и она останется. И пусть обретут свободу люди, безвинно томящиеся в тюрьмах - как реальных, так и иллюзорных, созданных их собственным воспаленным разумом. Больше мне для себя ничего не нужно. Если будет это, я всё остальное выдержу.
Может быть, еще интересную работу.
Да. И всё. Больше совсем ничего, Дед Мороз.
fluidbonded: (Default)
Удивительный тогда был день.
Говорят, это гендерное: женщины всегда зачем-то запоминают важные для них даты. Но мне кажется, дело не только в этом.
Я помню, какая была чудесная погода. Я выползла на улицу без мысли и без цели в душный и тягучий полдень. Он был медленный и теплый, как кисель, и редкие люди тоже двигались в нем медленно. День застыл, да и время, наверное, тоже остановилось. Я прибрала остатки погрома на кухне и вышла. Я надела самую простую футболку и самые простые джинсы - мне казалось, надень я что-то другое, люди меня спалят, догадаются, почему я такая счастливая, и тогда мне снова придется оправдываться. И выйдя за порог, я замерла от красоты, - настолько прекрасной была тишина вокруг. Я не знала, зачем иду в магазин. Накануне я потратила почти все деньги на вино и цветы, но это меня не беспокоило совершенно. Я вошла в супермаркет, словно в муравейник. Вот куда подевалась вся жизнь с улицы! А здесь все было по-старому, никто не почувствовал изменений. Люди суетились и набивали тележки, толкались, ругались и спорили. "Ты дура!"- молодой человек за что-то злился на свою девушку. "А ну тихо! Веди себя прилично!" - мама огрызалась на чересчур активного карапуза. Привычный мир с двумя полюсами, где женщины всегда с мужчинами, а парни с девушками, их правила приличного поведения, логика повседневности, заботы выходного дня и перспективы дня завтрашнего - все это настолько не соответствовало тому, что я только что пережила, что я явно ощутила себя инопланетянкой. Но я смотрела на них без высокомерия. Я просто вдруг поняла, что живу в другой реальности, без всего этого, и мне легко, словно рамки, которые меня ограничивали долгие годы, вдруг рухнули, а мне даже не пришлось их ломать. Если бы на меня тогда упал кирпич, или меня бы сбила машина, или вдруг из подворотни налетела бы толпа бонов - мне не было бы обидно. Бывают моменты, когда становится не жалко умирать. Когда ты вполне готов поставить точку. Не от отчаяния, не от боли, нет, совсем по-другому.
От важности этого момента. От полноты ощущения. От внезапно посетившего откровения.
Потом, конечно, обычно случается еще много важного и нужного, и уже так не думаешь, но в такие моменты бывает именно так.
Ощущение пережитой огромной личной свободы всегда дает это ощущение.

Я сидела на залитой солнцем кухне и пила ледяной лагер. В тишине. У меня не было никаких желаний. Я была полна до краев.
И мне казалось, что вместе с пивом я пью и драгоценную свободу.
Конечно, я уже никогда не смогу забыть этого.

Zahrada

Jun. 15th, 2013 11:49 pm
fluidbonded: (Default)
На дачу приехать. Старый сельский магазин - деревянный сарайчик, в котором по иронии судьбы теперь работает бывший товарищ с тусовки, - зайти туда и не узнать его.
Поболтать ни о чем, купить пива, взяться разводить огонь для жарки мяса. Отдаленный гул трассы, а в остальном - тишина. Как это - чувствовать себя гостем?
Отворяешь калитку - и тут же из-за нее цветы со своими яркими красками бросаются врассыпную. Карминовые и пурпурные пионы, с сочно-желтыми серединками ромашки, огненно-оранжевые маки, ирисы - бледно-пастельные и чернильно-фиолетовые...Белоснежными облаками соцветий увенчанный куст жасмина - конечно, теперь он и здесь не даст мне покоя, и к вечеру я, пожалуй, просто выдышу его весь.
Пиво горькое, как из детства, ледяное, а костер горячий. Старые книжки летят в огонь - кажется, уже и не жалею. Изучаем с Лехой красивого бронзового жука, который то хитрит, притворяясь мертвым, то вдруг бежит куда-то во всю прыть.
В туалете на стене выцвевшая надпись тринадцатилетней давности, моей нетвердой рукой: "Да будет анархия!" Совсем выцвела. И я вдруг понимаю, что я за эти годы не выцвела. Наоборот, только ярче стала.
И все это - уже страница прошлого. Идиллический пейзаж неухоженного сада - вроде снимка из старого фотоальбома. И угли в костре уже едва-едва мерцают охристым. И волосы опять лезут в лицо и пахнут романтично и немного фатально - жасмином и кровью. И изумрудные травинки так ярко подсвечены солнцем, что каждая из них - как атласная.
fluidbonded: (Default)
Никак не могу понять, почему ее написала не я. Такое ощущение, что каждый звук и каждую букву прочувствовала и выпила до дна.



Текст и мой вольный перевод - лишь бледная тень этой экспресcии... )

Правда, у меня стойкое ощущение, что эта песня о любви женщины к женщине. Но столь острое мое восприятие только доказывает, что никакой разницы тут нет.
Love is love.
За любовь, дамы и господа, а также все остальные.
Cheers.

Танец

Feb. 23rd, 2013 07:12 pm
fluidbonded: (Default)
Я танцую. Танцую в твоей комнате, пока ты делаешь мне чай, пока ты принимаешь душ, пока ты уходишь по делам. Я танцую, хотя вовсе не умею танцевать. Хорошо, что ты меня не видишь. Хорошо, что я танцую одна, иначе я отдавила бы тебе ноги. Я босиком и в твоих шортах, у меня облупившийся лак на ногтях; меня нельзя назвать последовательной. Я танцую в пустой комнате под странную музыку, и стены возвращают эхом мое дыхание. Я касаюсь пальцами стен, и на них мягкая пыль; я касаюсь пола и сгибаюсь пополам - у меня больше не болит ни спина, ни шея, ни ноги. Я прощаюсь со своим угловатым телом и становлюсь просто духом, я гибкая, я могу все. Я танцую и лишь тогда становлюсь свободной. Я больше не та женщина, я уже не завишу от желаний, которые иссушают меня. Ты ничего не хочешь приукрашивать, поэтому чай для меня тоже без сахара. Я не хочу приукрашивать себя и поэтому никому не вру и танцую босиком. Я касаюсь пальцами тех мест, где я и правда могу что-то менять, а не просто сидеть рядом и улыбаться. На пальцах пыль. Я представляю, как захожу в эту комнату одна - комнату, не сохранившую твоих следов, не впитавшую твоего запаха. Я сдерживаю в себе оба порыва: мужской - положить на твою подушку цветы, и женский - оставить на столе надушенную записку. Я просто танцую в комнате, где больше нет ничего однозначного, и все слова предвзяты и встают в горле угловатыми камнями. Я танцую под музыку женщин, любящих пение так же сильно, как я сама, я касаюсь руками пыльных стен. И тогда ты возвращаешься с сахарницей. Ты обнимаешь меня, и только тогда между нами встает знак равенства. Мы смотрим друг на друга сквозь тысячи миров, где мы могли бы встретиться, и одновременно произносим одно и то же.
fluidbonded: (Default)
Из окна пятиэтажки на весь двор дурным голосом по-весеннему страдальчески завывает Шнуров:

- А,ну гдеее же вы,бляади??!..

Пронзительная теплая тишина этого дня, ласковый ветер, можно идти неторопливо, слышать,что кто-то на скамейке смеется.
Когда так спокойно, кажется, будто на земле вечное утро.
Никаких резких звуков, где-то далеко пиликает фоновая синичка, воркует над головой невидимый голубь, и только Шнур надрывается из окна хрущевки, и вдруг резко смолкает.

Ты наверное сейчас на какой-нибудь крыше, а я здесь, прикрепленная к земле законом гравитации, фигура, зажатая между двух мгновений. У меня забрызганные грязью колготки, но я все равно хорошенькая. И я могу идти, куда захочу.
И ты знаешь, я даже верю сейчас в то, что мы всегда будем вместе, мы всегда будем молоды, и мы никогда не умрем.
fluidbonded: (Default)
Помню,как впервые увидела ее - она приехала встречать Новый год в мой дом вместе с ним, сегодня - моим близким другом, тогда - просто хорошим приятелем. Это было 8 лет назад.
Она вошла,одетая в рыжую замшевую курточку не по погоде, сумка хипповского типа через плечо. Наругала кого-то, за то, что ее не встретили и пришлось добираться самой, добавила свои сапожки к груде уже валявшейся в коридоре обуви и через мгновение ока уже валялась на моей кровати, беседуя с остальной компанией. Меня, казалось, она и не замечала. Я пыталась собрать на стол новогоднюю снедь, ребята уже квасили привезенное бухло. Она зачем-то представилась моей маме не своим именем, минут за семь выпила бутылку Советского шампанского и заснула на моем малиновом пледе, не дожидаясь Нового года.

У нее редкое имя и синие глаза красивого сапфирового оттенка. Она хочет казаться спокойной.
За эти годы она почти не изменилась,только разговаривает непривычно тихо. За ее окном,выходящим в глухой двор-колодец, 26 градусов ниже нуля. Батарея холодна, как покойник. Она курит, греется чаем и не знает, какие у нее планы на будущее.
И мне хочется сказать ей: "Я с тобой! Слышишь? Я всегда с тобой, я тебе всегда помогу всем, чем только будет нужно! Все будет хорошо, все наладится!" Но я молчу, потому что знаю - эти слова еще никого не вылечили.
И мне хочется заплакать, чтобы пропустить через себя ее растерянность, чтобы ей сразу стало легче. Но слез нет, лишь немое отупение и взгляд, вперившийся в пустоту. За два дня я два раза сменила город - после этого нельзя чувствовать себя нормально. И я еду в машине, еду в метро, смотрю в день и смотрю в ночь, работаю и пью пиво - уже третий день, и все это через ту же немоту,нереальность, отупение. Я замерзла и заболела.

В жизни иногда случаются такие вещи, которые очень, очень, очень сложно принять.
fluidbonded: (Default)
Я хочу пить пиво на улице. Не напиваться в дребаган, не блевать и ползать, а просто шагать в заданном направлении,почти не отрываясь от горлышка, как это делают питерцы. Потому что это помогает мне думать. Потому, что я оживаю и переношусь в свой придуманный мир, когда так делаю. В этом мире никто не спешит, все умеют созерцать, и уж точно никто никого не одергивает за рукав за выпитую пинту. Как это объяснить нашей доблестной милиции(полиции, простите)?

Нет, я не хочу пить пиво дома, развалившись на диване, хотя дома - это еще не так плохо, как в баре, где не продохнуть от духоты,чужих разговоров, сомнительных одеколонов и табачного дыма. Я не хочу пить пиво в гостях, где мне щедро предложат закуски и хорошего кино. Я хочу брести по улице, неся бутылку в кармане пальто, и снова чувствовать, что я там, где и должна находиться, и чтобы ветер дул сильно, словно в последний раз. Я хочу не быть алкоголиком, но быть страстной пьяницей, и все же выделяться среди других таких же пьяниц. Следить за стремительным потоком мыслей и быстрых ручьев, мерзнуть, оттого, что поддалась на уловки весеннего солнца и решила, что уже тепло, пить пиво, которое не нужно охлаждать - потому, что оно и так идеально прохладное, - и заново учиться отключаться от внешнего.И чтобы ботинки сверкали на солнце, как зеркало! Пропускать через себя будущие строки или драгоценные воспоминания и воображать себя поэтом - да, именно, воображать себя поэтом! Как тогда, когда мы были совсем незрелыми,и нам не продавали пива - мы упрашивали несвежих дяденек купить его для нас,напивались с бутылки Балтики-девятки, а потом тащились куда-то, играли песни в самых немыслимых подворотнях, записывались на аудио-кассеты, мечтали стать рок-звездами. Лифтеры гоняли нас с крыш, потому что считали, что мы залезаем туда, чтобы ширяться, а нам хотелось увидеть город глазами птиц. А бабки гоняли нас из подъездов, где мы норовили заняться любовью - секс пугающе пах сигаретами и дешевыми пирожками с картошкой, но никогда уже не забывался, впитываясь в кожу, он бежал по жилам вместе с кровью. Музыку мы слушали там же, и она проедала нас, как кислота, навсегда заражая душу, поглощая мысли, изменяя сознание. Никому из нас так и не удалось от этого оправиться.

Я не могу вам ничего рассказать про героин,у меня не найдется слов, чтобы описать ощущения от ЛСД или опиума - я была трусихой и не познала их.
Но я точно знаю, что музыка, секс и алкоголь - великолепные наркотики.
fluidbonded: (Default)
Такая погода, как сегодня - когда резко ударяет холодом посреди знойного мая или в разгар ласкового сентября, - всегда напоминает мне о наших с мамой позднеосенних поездках на дачу, на огород - в ту пору у нас еще был огород. Мы тащились туда без особой цели - надевали штормовки, старую обувь, какую не жалко, укутывались в теплые свитера с горлом и потом долго-долго ждали автобуса. Ездили мы обыкновенно без папы - он в основном был в командировках, а потом его не стало, и мы уже совсем всегда ездили только вдвоем. Автобус, везший нас, всегда был пуст, кроме нас еще два-три человека. У нас с собой была большущая пустая сумка. На объездной как будто бы вечно моросило, фуры тащились медленно, чаще заезжая в кафе, чтобы выпить кофе и погреться. Я всегда любила эти бессмысленные поездки, всегда такие безмолвные, полные какой-то задумчивости. Осенью мы почти ничего полезного не делали в этом огороде - разве только собирали последний урожай яблок - розово-белых, корявых и червивых, но всегда упоительно-сладких. Иногда мы сжигали мусор и сорняки. Когда я ворошила кучу сухой травы, из-под нее врассыпную кидались ловкие тельца прытких ящериц, салатовых и коричневых. Птицы больше не пели, озябшие деревья теснее жались друг к другу. Наши шесть соток располагались в поле, по соседству с сотнями других огородов, принадлежавших кому-то еще. Пронизывающий ветер дул со всех сторон, и руки краснели и опухали сами собой. Домика у нас там не было - вместо него стоял ржавый железный вагончик, в котором было невозможно согреться. Больше всего мне нравилось, когда мама доставала из сумки термос с чаем и ставила его на столик в этом самом обдуваемом ветрами вагончике. И мы тихонько ели бутерброды, почему-то всегда из булки и вареной колбасы, а еще холодные, просто ледяные, сваренные вкрутую яйца. Я всегда подолгу разглядывала желток - сизо-желтый, он напоминал мне бледный и далекий диск полной луны. Чай из термоса был такой горячий, что я всегда обжигала язык, зато пространство вокруг словно согревалось, а изо рта валил густой пар, когда мы говорили. С тех пор я полюбила пить огненно-горячий чай на холодном ветру.
Так мы проводили час или два: мама осматривала деревья, ощупывала кустарники, срезала последние, замерзающие хризантемы, складывала в сумку яблоки; я пыталась подпалить недосушенную траву, она не горела, а только дымилась, а я гонялась за ящерицами. Потом мы уходили, так быстро, что было непонятно, зачем тогда вообще приезжать. Наверное, маме просто почему-то хотелось приехать - я никогда не спрашивала, мне просто нравилось проводить время с ней. Мы говорили обо всем на свете, или вообще молчали, когда всё и так было понятно, а потом снова садились в пустой автобус и ехали обратно.
fluidbonded: (Default)
Это сейчас я могу запросто потушить красную рыбу под сливочным соусом, забабахать свинину по-китайски, курицу по-гавайски или суп мисо по-японски. Конечно, так было далеко не всегда. Я - единственный ребенок в семье, к тому же избалованный, меня никто никогда не напрягал необходимостью учиться готовить, пока я сама не попросила поделиться рецептами. Ну, когда-нибудь это должно было случиться, и вот в 13 лет я поимела первый, полностью самостоятельный кулинарный опыт. Я простудилась и вместо посещения школьных занятий торчала дома с температурой 38. Моя бабуля, у которой я частенько ночевала, когда училась в школе, ушла куда-то на базар, часа на три. А я заскучала в одиночестве и позвонила - не по мобильному!, а конечно, по городскому телефону - своему приятелю Стасу, в которого я была безумно влюблена. "Угу, - сказал Стас в трубку. - Приду." И прогулял уроки - правильно, а как иначе? Пока он брёл до меня, попутно похмеляясь и, вероятно, заходя еще куда-то, так как шел он долго, я решила, что неплохо бы чего-нибудь приготовить съестного - сейчас я думаю, что это, наверно, сработал заложенный в женщинах специальный инстинкт))). Из продуктов я выбрала пару килограмм картошки, специи и подсолнечное масло, а готовить стала вовсе не приворотное зелье,а просто-напросто чипсы. Нарезав картофелины тонкими ломтиками, я принялась энергично все это обжаривать в масле. Скоро в кухне стало не только жарко, но и весьма туманно. Я призвала на помощь бабулин тазик для стирки и складывала туда готовые "чипсы", куча получилась будь здоров, на целую толпу Стасов хватило бы, если с пивом.
Когда на пороге появился мой герой, его от меня скрывала почти сценическая дымовая завеса с ароматом картофеля. Стас зашвырнул одну кедину в один конец коридора, другую - в другой, а косуху поставил в уголок - стильный парень, ничего не скажешь.
- У тебя что-то горит! - добродушно заметил Стас.
Он вообще был очень добродушный, весь, и ирокез у него больше был похож на разодранное кресло - настолько волосы были кудрявые и стояли торчком.
- Не, не горит, - успокоила я. - Это я чипсы пожарила.
Милый, милый Стас! Он съел почти половину, хотя на вкус это было, мягко говоря, не очень. Я теперь даже сомневаюсь - может он все-таки любил меня, ну хоть немножко?
Через полчаса он засобирался куда-то. Я попробовала обнять его в коридоре, но ничего не получилось. Мне хотелось, чтобы он меня полюбил немедленно, ну хоть на этом вот красном ковре в зеленую полоску, но он почему-то не очень с этим торопился, наверное, слишком устал после поедания моих чипсов.
- Ну я пойду, - заявил он. - Спасибо. Пока! Выздоравливай...
Закрыв дверь, я измерила температуру. Градусник показывал 36.6.
* * *
Позже, после короткого, но динамичного романа, мы со Стасом расстались, очень тяжело и некрасиво. И перестали общаться. Совсем. Когдя я очнулась и поняла, что всё-таки не умру без него, решила научиться готовить.
Так, на всякий случай.
fluidbonded: (Default)
А мне всех жалко. Всех-всех жалко. И бабушку, работающую промоутером, и таджика, заблудившегося в метро, и безногого солдата, и замершую собаку, битый час ждущую хозяина у супермаркета. И даже тетку, которая опаздывает на поезд и просит ее пропустить - даже ее жалко - но я тоже опаздываю на работу, себя мне тоже жалко. Жалость - это такое чувство, которое хочется с треском раздавить, как мокрицу, но не выходит - очень жалко. И времени жалко, и денег, и жизни, которая кажется еще чуть-чуть - и прошла! - а ведь жалко...И детства жалко, с его обостренным чувством социальной несправедливости, когда других детей хотелось убить за то, что они мучали ящериц и стрекоз - за то, что им было не жалко...Но у всех детей в большом городе вместо "жалко" должно вырасти жало, большое и острое, совсем как у взрослых.А у меня есть пока только жалкое жалко, и я не очень похожа на взрослую.
fluidbonded: (Default)
Надо что-то сделать. Посчитать баранов, сделать три глубоких вдоха, пропеть мантру ОМ. Вылакать поллитру ледяной перцовки и заболеть. А наутро принять холодный душ и записаться в космонавты-волонтеры. Что-нибудь, чтобы отвлечься.
Меня во мне слишком много для меня и мне душно. Задыхаюсь, и какой-то тайный недруг словно вставил в горло распорки. Я не сплю, ем через силу, не могу ни о чем думать. Нет воздуха, нет места.
Сколько еще просить? Не надламывай веток, не бросай недописанных песен, недосказанных признаний, недочитанных книжек, надкусанных яблок. Захотел взять - бери целиком, не морозь у дверей, не оставляй гнить на солнце. Нельзя всю жизнь разбивать душу на осколки - в них лишь кусочки моих отражений, и никогда - я целиком. Прислушайся, приглядись, отвлекись на минуту - разве это не важно? Посмотри мне в глаза, пойми, умоляю, увидь, со мной случилось НЕЧТО, мне тесно, хочу вылиться, излиться, пролиться куда-то, и снова задыхаюсь. Задыхаюсь и не умираю. Поразительно живуча. Меня так много - прошу, забери все. Не дроби, не отламывай по куску, не мучай - все забирай, со всеми потрохами. Если захочешь взять - забери все, а если не осилишь, тогда лучше вообще...Нет, постой же!
Просто пойми, просто прими меня, и тогда тебе никогда больше не придется спрашивать, почему я плачу. Попробуй хоть раз в жизни объять необъятное.
Я плачу, оттого, что люблю тебя, оттого, что мое тело слишком мало для того, чтобы вместить эти чувства. Впрочем, признания хороши только для бульварных романов. Слово - неподходящий сосуд для чувства. Все, что ты скажешь, уже сказано кем-то, забыто и заезжено, устарело и опротивело. Мне снова не уместиться в слова. Никак. Впрочем, куда нам от этих слов. Пущай воняют.
Просто: захочешь взять - бери целиком. Пожалуйста, пожалуйста! услышь меня! забери меня, забери всю, и ничего не оставляй.Пожалуйста...
_________________________________________________
Он снова не слышит...
fluidbonded: (Default)
Анекдот доконал меня. Грустная история про то, как глупая жена выгладила шесть рубашек мужа выключенным утюгом заставила две огромные слезины выкатиться из моих глаз.Глупая жена лучше умной любовницы, или как на твой взгляд? И мне стало так тоскливо, что я с трудом поборола желание прямо сейчас, сию минуту выпрыгнуть из такси и пойти в интернет-кафе - выговориться...
Ты знаешь,я больше не могу без тебя. Делай что хочешь. Но я все равно буду бормотать это - но только шепотом, чтобы ты ни за что на свете не услышал и даже - о ни за что! - не мог даже подумать об этом. Мне холодно, я замерзаю - и слезы все катятся и катятся, пока я еду в промозглом такси домой. Со мною Половина и она говорит:
- Смотри, огни Ривьеры!Они отражаются в воде!Смотри, какие красивые!
- Чужие... - говорю я.
Если Москва для меня чужая, то здесь я и подавно не могу разглядеть ничего родного. Ничего....Словно я тут впервые и все эти древние шедевры архитектуры вырезаны из синего льда.
Из динамика такси шипит женский голос, бормоча какие-то одним таксистам понятные мантры.Мне сложно, сложно настолько, как если бы я не прожила здесь всю жизнь. Мне сложно адекватно воспринимать этих парней, разговаривающих на некоем второсортном манерном жаргоне, мне сложно покупать пирожки у женщин, замотанных в платки по самые глаза. Прошел один день и я уже устала.Чужая...лучше бы вовсе не высовывалась из дома.
Сегодня я провела вечер в обществе бывших одногруппников - некогда боевых товарищей, превратившихся теперь в холодных и отчужденных мужиков. Хотя зря я так про них - они ведь не изменились - это я почесала репу и вдруг открыла сама для себя что-то. Но все же весь вечер я не могла побороть атмосферу отчужденности. Мне холодно, холодно, мучительно холодно - еще секунда, и я стану айсбергом, и с меня закапает вода, как с неисправного кондиционера - а они строят глазки моей подружке, пока я чувствую себя самой одинокой на свете, самой-самой чужой, чуждой для всех, везде, где нет тебя, где ты не обнимаешь меня и не говоришь: "Тихо, успокойся... все, хорошо...хватит..."
Ради Бога, прости...забудь... можешь думать, что тебе послышалось.

Profile

fluidbonded: (Default)
fluidbonded

August 2017

S M T W T F S
  12345
67891011 12
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 09:39 pm
Powered by Dreamwidth Studios